БОРИС МОИСЕЕВ | ПТИЧКА ЖИВОЙ ЗВУК | ГЛАВА 2


| ПРОЛОГ | ГЛАВА 1 | СЧАСТЬЕ | ГЛАВА 2 | НЕНАВИСТЬ | ГЛАВА 3 | РАДОСТЬ | ГЛАВА 4 | СТРАХ | ГЛАВА 5НАСЛАЖДЕНИЕ | ГЛАВА 6 | ВИНА | ГЛАВА 7 | ЛЮБОВЬ | ЭПИЛОГ |


БОРИС МОИСЕЕВ | КНИГА ПТИЧКА ЖИВОЙ ЗВУК | ЧИТАТЬ ONLINE

ПТИЧКА ЖИВОЙ ЗВУК // ГЛАВА 2

Праздник в загородном особняке закончился под утро. Артист много сказал, Писатель много услышал. Диктофон лежал в кармане пиджака и оттуда приятно грел душу. Книга рождалась сама собой, а от Писателя, похоже, требовалось только пить, есть и наслаждаться ароматами ялтинской ночи. Такой халявы в его практике еще не было. Все складывалось как в сказке. Сермяжное писательское счастье обретало вид гламурного безделья. Но жизненный опыт подсказывал, что ощущение блаженства есть не что иное, как предчувствие тихо крадущейся звездюлины. Во всяком случае, у Писателя всегда было так. Поэтому, как опытный человек, он старался не расслабляться.

boris-moiseev_3770757

Машина лихо неслась по горной дороге. Внизу дышало покоем южное море. Писатель открыл окно, впуская в салон свежий морской воздух. И, видимо, зря. Поскольку, судя по всему, вместе с ним и прилетела пресловутая звездюлина… В полной тишине салона голос Моисеева прозвучал неожиданно:

— Ну что?! Я думаю, к сентябрю надо с книгой закончить. Вы мне завтра покажете ваш план, а я сразу скажу, что интересно, а что — нет. Чтобы ничего не потерять!

От удивления Писатель даже протрезвел. Таким тоном с ним не разговаривали, пожалуй, уже лет тридцать. С тех времен, когда учительница русского языка при помощи угрожающих интонации пыталась ему внушить, как нужно писать «жи» и «ши». Так с ним не говорили даже в издательстве, где тембр голоса регулируется суммой гонорарам Появление непрошеного руководителя взбесило Писателя моментально. Никаких указаний по поводу творческого процесса он не терпел. Те, кому не нравились плоды его труда, могли смело брать барабан и возглавлял» колонну идущих на хрен. А начальственный тон из уст дилетантов вообще приравнивался к тяжкому оскорблению писательского достоинства. В конце концов, он же никого не учил прыгать по сцене для развлечения толпы! Для чего, по его мнению, никакого интеллекта не требовалось! Писатель оторвался от мягкой спинки «мерседесовского» кресла и подался вперед, чтобы озвучить свои мысли по поводу наглости некоторых артистов. Но…

К сентябрю… Ото, пожалуй, круто… — выдавил он сквозь оскаленные зубы, стараясь изобразить на перекошенной физиономии подобие улыбки.— У нас в Питере, между прочим, сейчас конец июля!

Моисеев небрежно взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

— Почему круто? У вас же выставка в сентябре, так что надо сделать… Как круто? Надо же успеть! Если вам, конечно, это интересно. Мне-то насрать…

Писатель набрал в легкие побольше воздуха, тщетно пытаясь успокоиться и убедить себя в том, что «насрать» не на него. Кастрюлька с ненавистью, которая у каждого в душе стоит не в самом дальнем углу, начала закипать. Он снова почувствовал себя каким-то заштатным корреспондентом мифической газетенки «Сельские хреники». В момент интервью с каким-нибудь важным аграрным пупком районного масштаба. Даже несмотря на выпитый коньяк, самолюбие не выдерживало перегрузки. В глазах, как обычно в таких случаях, запрыгали разноцветные звездочки. Писатель ощутил непреодолимое желание перевести только начавшееся сотрудничество в плоскость взаимных оскорблений… Но произнес осторожно:

— Давайте определимся. Мы должны четко понимать, что это — НАШЕ общее дело. И это НАШИ общие интересы. Иначе у НАС ничего не получится.

— Это интересы издателя! — тут же отреагировал Моисеев.— Мне-то все равно. Я свое бабло вытащу. Так что, в общем, завтра утром покажете мне свои записи… То, что я расскажу, стоит бабок. Если вы понимаете… Я хочу заработать много бабок! И немецких, и французских, и американских… Это мне интересно! А то, что я это продам,— сто пятьдесят процентов! Любую тему, можете не сомневаться. Конечно, если вы сможете написать…

Ненависть закипела, готовясь хлынуть через край кастрюльки, но Писатель совершил над собой моральное насилие. Он взял себя в руки. Полученный аванс, непыльная работенка и грядущий гонорар располагали к компромиссам. Опять же нужно было понять, что рядом — звезда. Что Борис Моисеев, вообще, человек нсорди- парный и эмоциональный, как все артисты. В конце концов, можно было вспомнить заголовки интернетовских сайтов и успокоиться, но…

— Значит, так,— Писатель выдохнул, не дожидаясь, пока собеседник закончит монолог.— Вы, наверное, не знаете, кто — Я! Видимо, вас не предупредили… В этом нет вашей вины. Думаю, сразу нужно расставить точки над «i».— Он снова вдохнул и принялся самозабвенно и злобно врать: — Я веду два крупных направления в самом известном издательстве нашей страны. МОИ книги уже два года признаются самыми продаваемыми. МОЕ лицо по телевизору показывают чаще, чем ваше. А сейчас у меня в работе еще два произведения, по которым уже готовятся сценарии для съемок. И если меня… МЕНЯ!!! попросили целых четыре дня потратить на ЧЬЮ-ТО автобиографию, значит, и относиться к этому нужно с должным уважением!

—           Чью-то? — удивленно, одними губами, повторил Борис Моисеев.

В салоне машины возникла очень неприятная тишина. Обычно такая тишина заканчивается большим шумом. Моисеев помолчал с минуту. За эту минуту Писатель пришел в себя, попрощался с гонораром и решил, что аванс редактору будет отдавать частями…

—           Да, вы знаете, в издательстве вас хвалили,— явно подыграл ему Моисеев и улыбнулся.— Вы у них там в топе;.

В машине снова стало тихо, только теперь по-другому. Ненависть вдруг резко остыла и снова убралась под крышку своей кастрюльки. А Борис продолжал:

— Это хорошо, что они именно тебя прислали. Я завтра расскажу, как я вижу эту книжку. Какой я ее вижу… О’кей? Я все тебе расскажу по годам, по разговорам, по унижениям. У людей волосы поднимутся. Особенно у того поколения, которое все помнит. И у тех, кто живет только сегодняшним днем… Потому что мне пятьдесят лет — мне не хрен скрывать.

Он снова замолчал. Писатель тоже затих, пытаясь осмыслить, что произошло. Его почему-то не выкинули на дорогу посреди Крыма. Вскипевшая ненависть ударилась о какую-то стену и вдруг отступила. С ним начали говорить на ТЫ! Что звучало не оскорбительно, а, скорее, как признание своим. Все это никак не укладывалось в привычные стереотипы. Писатель окончательно запутался и, наконец, почувствовал, что страшно устал. И сил хватает только на то, чтобы согласно кивать. А вдалеке уже горели огни гостиницы «Ялта», живущей своей развеселой ночной жизнью…

65

Следующий день начался где-то около десяти. Писатель спустился в кафе, погруженный в тягостные раздумья. Срочно нужна была тема для новой главы. В мозгу бурлила масса разнообразных чувств и эмоций. Оставалось самое сложное — сделать выбор. В таких ситуациях он обычно ждал подсказки. А откуда она придет, Писатель знал почти наверняка…

Борис сидел за столиком и приветливо улыбался узнающим его посетителям. Он пребывал в прекрасном расположения духа, будто не было вчерашнего концерта, бессонной ночи, бессмысленных ссор и утомительных разговоров. Он заметил Писателя издали и начал махать рукой.

—           Привет! — Моисеев радостно поздоровался с ним, как со старым приятелем.— Садись. Слушай! Ой, так вчера пожрали! Ты ушел, а из-за меня чуть сербы с хохлами не разодрались. Да! Подвалил ко мне серб. Югослав сумасшедший. Серб. И знаешь… такое странное признание в любви: «Я тебя ненавидел, первое время… А потом услышал, как ты поешь, и все — полюбил!..» Да-а… За столик пригласил. Там их еще несколько было… Так мы пожрали, блин! А потом хохлы чего-то там сказали… на меня. И поехало… Чуть до драки не дошло. А я свалил! Вот, хрен вам всем, а не Борю! Деритесь!

Моисеев переживал ночное происшествие, как ребенок. Он в красках рассказывал, как совершенно чужие люди внезапно возненавидели друг друга… Писатель искоса посмотрел на взволнованного Бориса. И вдруг понял — подсказка пришла! Нашлось то самое, нужное слово. И сразу стало ясно, о чем будет вторая глава. Только одно чувство могло целиком заполнить весь мир, густо заляпав его черным цветом.

—           Точно — ненависть! — почти крикнул Писатель. Он достал диктофон и уже тише пояснил замершему в недоумении Моисееву: — Мы должны поговорить о ненависти…


| ПРОЛОГ | ГЛАВА 1 | СЧАСТЬЕ | ГЛАВА 2 | НЕНАВИСТЬ | ГЛАВА 3 | РАДОСТЬ | ГЛАВА 4 | СТРАХ | ГЛАВА 5НАСЛАЖДЕНИЕ | ГЛАВА 6 | ВИНА | ГЛАВА 7 | ЛЮБОВЬ | ЭПИЛОГ |


БОРИС МОИСЕЕВ | КНИГА ПТИЧКА ЖИВОЙ ЗВУК | ЧИТАТЬ ONLINE

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s